Она уже поняла, что пауку требуется какое-то время для нового выстрела. Однако носовым мычанием передать это знание не могла…

Толик осторожно, полукругом, пытался обойти тварь, вытянув руку с ножом и не приближаясь. Он старался держаться подальше от паучьих жвал – не уступающих размерами клыкам крупного хищника.

Паук поворачивался вслед за противником, не давая зайти со стороны беззащитного брюха. Жвала угрожающе шевелились, с них капала темная тягучая жидкость…

В схватке наступила короткая пауза – напряженная, готовая взорваться смертоносной атакой.

Где же второй? – думала Муха, одолеваемая тоскливым предчувствием: битва с монстрами закончится совсем не так, как бывает в романах и сказках. Сейчас паук снова метнет свой аркан, а второй где-то рядом, против двоих Толику в жизни не выстоять…

Господи, Господи, Господи, сделай так, чтобы он победил, – твердила про себя ни во что не верившая Муха, – я ему отдамся, я выйду за него замуж, я рожу ему троих… нет! пятерых детей, я…

Ничего больше она пообещать не успела.

Дальше всё смешалось. Слитное, непрерывно воспринимаемое движение исчезло. Остались короткие, слабо связанные кусочки, фрагменты.

Нож рассекает воздух, переворачивается в полете, блеснув в солнечном луче.

Навстречу – так же быстро – паутина.

Брюхо паука лопается. Зловонная жижа заливает пол.

Паутина впивается в лишившуюся оружия руку.

Второй паук – появляется в поле зрения Мухи откуда-то сверху.

Толик выдергивает еще один нож.

Раненый паук быстро-быстро скребет лапами, оставаясь на месте и разбрасывая едкие капли. Одна попадает Мухе на лоб – и жжет как кислота.

Второй приближается – поверху, как-то удерживаясь на гладкой стене. Толик его не видит. Паук все ближе.

Нож рубит, рубит, рубит по паутине – впустую.

Муха испускает – носом! – страшный, оглушительный, ни на что не похожий вопль. Толик дергается, оборачивается – и видит второго противника. Отскакивает – вовремя. Второй, похоже, метать паутину не может – но в движениях быстрее собрата.